Технологические стартапы спасут российское импортазамещение

Пока молодежные проекты оказались за бортом: ни бизнес, ни власти не проявляют к ним должного интереса
Пока мы не создадим условия для взаимодействия бизнеса и технологических стартапов и не признаем права технологических предпринимателей на риск, так и будем топтаться на месте и деградировать

В условиях западных санкций правительство России оказывает меры поддержки разному бизнесу, в том числе среднему и малому, в первую очередь промышленным предприятиям, участвующим в производстве импортозамещающей продукции. Только в Санкт-Петербурге число малых и средних предприятий, работающих в промышленности, достигает 22 000. Но федеральные власти обратили внимание только на определенные группы предпринимателей, а, например, среди молодежного бизнеса выживаемость крайне низкая,  хорошо, если через три года после создания выживают 3-5% компаний.

В таких условиях за бортом оказались технологические стартапы. Бизнес к ним не проявляет должного интереса, хотя казалось бы, что именно сейчас самое время обратить на них внимание. Молодые технари не могут найти потенциальных заказчиков, и многочисленные институты поддержки предпринимательства, обучающие программы, менторы ничего не могут с этим сделать. Государство тоже не стремится создавать особые формы поддержки для таких команд, а ведь именно от них сейчас будет зависеть успех программы импортозамещения.

Компетентностные  брокеры могут изменить эту ситуацию. Принцип их работы заключается в том, что под задачи бизнеса подбирается команда разработчиков. А бизнес, в свою очередь, оценивает не команду технарей, а их проект. Но такие случаи в России пока не носят системного характера. В Петербурге есть только отдельные люди, которые этим занимаются на общественных началах.

Хорошим  примером, на мой взгляд, в этой области стала Норвегия. Там компетентностный  брокер работает с конкретной отраслью, аккумулирует информацию о технологических проблемах бизнеса и используя свой профессиональный авторитет, формирует команду проекта для решения поставленных задач, выступая как посредник между бизнесом и технологическими стартапами. Норвежское руководство в течение первых 10 лет полностью финансировало проект: оплачивало аренду помещений и зарплату брокеру. Только через 20 лет программа смогла выйти на самоокупаемость. Но такие проекты не выстреливают моментально. А в конечном итоге деятельность таких офисов привела к тектоническим сдвигам в норвежкой инновационной системе.  

Еще одним примером могут послужить Соединенные Штаты. Американцы разработали федеральную контрактную систему. Например, Вашингтон предлагает контракт на разработку и производство уникального изделия. Откликаются, например, 10 компаний, но лишь две достигнут результата и получат заветный контракт на производство. Гарантированного успеха нет. Остальные отчитаются о проделанной работе и будут развиваться дальше.

Нечто подобное существовало и в Советском Союзе. Вспомните, например, авиастроение. Государство давало заказ нескольким конструкторским бюро на создание нового самолета. Сегодня мы можем вспомним лишь о двух известных нам названиях, но их было гораздо больше. Коллективы этих бюро конкурировали между собой, они были заинтересованы в технологическом приоритете, и эта гонка становилась двигателем прогресса. В итоге в Советском Союзе было создано передовое военное самолетостроение.

Сегодня в России нет такой системы. В 1990-е мы от нее отказались и пошли по пути закупок всего необходимого, поэтому сегодня технологический стартап сталкивается с отсутствием каких-либо запросов со стороны бизнеса и административными ограничениями. Как следствие,   никто не хочет рисковать, даже представители венчурных фондов. Ведь основная цель сегодня — отчитаться по бюджетным деньгам и желательно выйти на окупаемость. И пока мы не создадим условия для взаимодействия бизнеса и технологических стартапов, и не признаем права технологических предпринимателей на риск, то так и будем топтаться на месте и деградировать,  или ждать, когда Запад снимет ограничения, чтобы снова у них все закупать.

Мнение редакции может не совпадать с позицией автора.