Спираль жизни: Михаил Пиотровский представил книгу «Я – арабист» в Петербурге

Накануне «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» побывали на встрече в «Подписных изданиях». Атмосфера царила камерная, но ажиотажная: свободных мест практически не было, многие посетители стояли за стеллажами книг, пытаясь вслушаться в разговор. Кто-то заранее запасся экземплярами книги, чтобы получить автограф. Сессия подписания книг состоялась после презентации. Михаил Борисович, как всегда, совмещал роль рассказчика и философа, а разговор, длившийся около часа, превратился в откровенный диалог о судьбе востоковеда, природе музейного дела и вызовах современности. Вот ключевые тезисы, прозвучавшие в «Подписных».

Не биография, но ДНК

Книга «Я – арабист» – это не мемуары в классическом смысле и не сугубо научный труд. Как отмечает сам автор это сплав жанров, который он называет «размышлениями вокруг линии жизни». Линий этих, по словам Пиотровского, две – академическая научная и музейно-общественная. «Обе, как оказалось, не идут параллельно или последовательно, но как бы скручиваются в спираль. Аналогия с ДНК тут уместна и работает, так как обе линии связаны с продолжением направления Бориса Борисовича Пиотровского, моего отца».

Ранее у Михаила Пиотровского выходили книги «Культура как скандал» (острые вопросы современности), «Мой Эрмитаж» (о миссии музея) и «От скифов до Кифера» (сборник предисловий к выставочным каталогам).

Новая работа состоит из восьми эссе и отличается камерностью. Здесь раскрывается образ ученого, востоковеда, полевого исследователя, чья биография выстроена вокруг арабского языка и арабского мира. Это история о том, как складывалась судьба востоковеда, чьи маршруты пролегали через урартские крепости Тейшебаини и Эребуни, древние Пальмиру и Пенджикент, йеменские Хадрамаут, Аден и «пряничный» город Сану.

«Я не собирался быть директором»

Одним из самых эмоциональных моментов вечера в «Подписных изданиях» стала расшифровка того, что сам Пиотровский назвал «вызовом в трех смыслах». Первый вызов – это доказательство того, что директором такого музея, как Эрмитаж, может быть только работающий ученый. «Никакие менеджеры не могут быть директором Эрмитажа. Менеджер не может стать ученым. Ученый может стать менеджером», – подчеркнул он.

Второй вызов касался отстаивания прав востоковедения как отдельной фундаментальной науки.

«Настоящее востоковедение – всегда глубокое научное знание, основанное прежде всего на языке и филологии, а потом на истории. Это глубокое проникновение в чужую культуру из своей собственной, и поэтому востоковед замечательно живет между двумя культурами, они переключаются из одной в другую, и он должен испытывать уважение к той и другой культуре», – подчеркнул Михаил Пиотровский.

Третий, связан с пониманием современного Ближнего Востока. «Книга заканчивается словом «Иншаллах». 30 лет назад это было бы бессмысленно, сейчас все знают, что это значит, – заметил автор. – Это часть той волны непонимания, что такое ислам и Ближний Восток. Люди не желают понимать друг друга, понимать культуры, цивилизации. Эта книжка вообще-то про это».

На детский вопрос из зала о том, как стать директором Эрмитажа, Михаил Борисович с улыбкой ответил: «Для этого надо никогда не собираться быть директором. Мой папа был директором. Я не мог даже думать о том, что он может умереть. Так что это судьба».

Прикосновение к культуре

Особое место в книге занимает не только текст, но и визуальный ряд – богатая подборка фотографий из личного архива, снимки экспедиций, надписи на камнях, к которым автор буквально прикасался рукой.

«Понятно, во всех своих путешествиях я фотографировал, но я снимал то, что мне нужно. Селфи тогда не было. Сам я себя не снимал. Меня тоже не очень много снимали. Поэтому изобразительный ряд было подобрать непросто», – подшучивал Михаил Пиотровский.

Говоря о важности тактильного контакта с историей, он отметил, что это неотъемлемая часть работы востоковеда: «Для познания все надо трогать. Востоковед должен обязательно все потрогать, даже если он занимается рукописью, он должен побывать в археологической экспедиции».

Этот подход, по его словам, сегодня реализуется и в Эрмитаже. «У нас сейчас очень развиты тактильные выставки, где можно трогать ковры, рельефы. Мы сделали копию «Царицы Ваз» (копия чернолаковой гидрии IV века до н.э., известной как «Царица ваз», древнегреческий сосуд для воды – прим.ред.), которую можно трогать. Она установлена в Двадцатиколонном зале (зал 128), и все трогают. Это не только для слабовидящих, а для всех. Это и есть музейная работа», – отметил Михаил Пиотровский.

Утраты и фиксация памяти

Говоря о судьбе памятников Востока, уничтоженных в последние годы, Михаил Пиотровский назвал Пальмиру, а также выразил тревогу за Исфахан. Однако главным инструментом защиты культурного наследия сегодня он считает фиксацию. «Сейчас у нас есть большой проект электронной фиксации. Каждый камень зафиксирован, известно, куда его можно поставить. Если что-то разрушается, мы знаем, как это воссоздать, когда будет такая возможность», – подчеркнул Михаил Пиотровский.

Ответственность за сохранение памяти он назвал главной задачей любого музея: «Хранить память, собирать, передавать дальше и немножко рассказывать тем, кто живет рядом. Музей существует для прошлого и будущего. Настоящее – это лишь миг».

Продолжение традиции

Михаил Пиотровский напомнил о силе отечественной школы востоковедения, которая всегда умела «возвеличивать великую культуру и ставить ее на достойное место». Книга «Я – арабист» стала еще одним подтверждением того, что диалог культур возможен только через глубокое, личное и ответственное знание.