Олег Королев: «Карьера иллюзиониста – это путь самурая и канатоходца»

Фокусники хранят секреты не от зрителей, а для зрителей, уверен Олег Королев – один из самых ярких и востребованных иллюзионистов страны. В интервью изданию «Ведомости Северо-Запад. Стиль жизни» он рассказал о том, что важнее – разгадка трюка или эмоция, которую он дарит зрителю, как фокусники помогают друг другу осваивать тонкости профессии, и что считают чудесами сами мастера иллюзий.

В какой момент жизни обычный человек понимает, что хочет кардинально поменять профессию и стать иллюзионистом? Как это произошло с вами?

Олег Королев. В мою жизнь искусство иллюзии неожиданно пришло в старших классах школы. Начиналось все как простая забава, легкое юношеское увлечение: я случайно в Интернете увидел фокус и научился его выполнять. Это выделяло меня в компаниях, девочкам нравилось. Я погрузился в эту сферу, стал с удовольствием разучивать новые трюки. И хотя в университете учился на курсе квантовой и оптической электроники, получал научно-техническую специальность, уже тогда начал выступать как иллюзионист. Сначала я не воспринимал эту работу всерьез, но когда встал вопрос о дальнейшей карьере, я выбрал сердцем. И не прогадал. 

Однако одного порыва сердца, чтобы стать иллюзионистом, недостаточно. В этой профессии необходимо иметь техническую базу, разбираться в устройстве трюков. Где можно научиться этому?

О. К. В России нет специализированного образования иллюзиониста, большинство фокусников – самоучки. Как правило, все начинается с Интернета, но вся эта информация весьма поверхностна. Только общаясь с коллегами, можно разобраться в технологиях фокусов. Это обучение на протяжении всей жизни. Кстати, в моем случае инженерное образование во многом помогает оценивать иллюзии, анализировать их с технической точки зрения. 

Охотно ли иллюзионисты делятся своими секретами и как в таком случае быть с конкуренцией? 

О. К. Конечно, каждый хочет сохранить свою индивидуальность, поэтому недосказанность в обмене опытом присутствует. Но в целом в Петербурге очень дружное профессиональное сообщество. В Северной столице работают около 100 иллюзионистов, среди которых есть как мэтры своего дела, так и начинающие фокусники. Работы хватит на всех, люди почти каждый день празднуют дни рождения, свадьбы, устраивают корпоративы. Искусство иллюзии всегда будет востребовано. Мы боремся за заказы, но в пределах разумного. Понимаем, что копировать друг друга неэтично, поэтому стараемся балансировать. 

Вся индустрия иллюзии строится на определенных приемах: исчезновение, появление из воздуха, телепортация, левитация, прохождение одного сквозь другое, разорванное – восстановленное, необычное явление и ментальная магия. Как при этом иллюзионистам сохранять свою индивидуальность и не повторять друг друга?

О. К. Действительно, в нашем ремесле очень сложно создать что-то новое. Остается использовать уже известные приемы с различными предметами, миксовать друг с другом, добавлять свою подачу, аранжировку, и это будет выглядеть как другой фокус. Я перерабатываю классику и стараюсь преподнести ее в собственной манере, использовать эффекты так, чтобы это выглядело органично и сочеталось с моим внутренним энергетическим полем. Не надо бояться повторяться, но и нельзя терять стремление к развитию, творчеству, созданию чего-то нового.

Как в современном мире развивается профессия иллюзиониста?

О. К. Она развивается в сторону цифровизации, появляются гаджеты, и многие иллюзионисты начинают работать с мобильными телефонами. Но я уверен, что классические манипуляции и ловкость рук всегда будут популярны. Цифровизация открывает новые инструменты для удивления, с помощью которых можно улучшить программу. Например, с одной компанией, занимающейся кибербезопасностью, мы с помощью фокуса взламывали пароль от телефона – и далее компания предлагала свои услуги по безопасности. Таким образом, мы объединили искусство иллюзии и конкретную презентационную задачу.

Кто из известных иллюзионистов оказал на вас наибольшее влияние?

О. К. Я не буду оригинальным, если скажу, что это Дэвид Копперфильд. Он живая легенда, на протяжении многих лет каждый день выступает со своим шоу в Лас-Вегасе, и люди ходят на его представления снова и снова. Он очень много привнес в жанр иллюзии. Меня восхищает, насколько органично он соединяет в себе медийность и полную самоотдачу.

Какими качествами должен обладать иллюзионист, чтобы состояться в профессии?

О. К. Я думаю, это дисциплина, трудолюбие и харизма в нужных пропорциях. Чтобы достичь успеха в любом жанре, нельзя быть просто художником. 

Вы сами достаточно медийная персона, принимали участие в экстремальном спортивном телешоу. Чем это было для вас – пиар-акцией или преодолением себя?

О. К. Я люблю спорт, и мне было интересно принять участие в таком проекте. К тому же это, как выяснилось, действительно хорошая реклама: участие в шоу принесло мне определенную конверсию. Но в целом это было спонтанное решение, а не расчет. Я не смог пройти все испытания, но для меня проигрыш не так страшен. Действительно расстроило то, что я не показал свой максимум, не удалось раскрыться. Поэтому я хотел бы взять реванш и снова принять участие в проекте.

Что для вас является вершиной в искусстве иллюзиониста?

О. К. Работа иллюзиониста – как путь самурая, в ней нет конечной цели, есть просто дорога. Это ежедневный процесс самосовершенствования, состоящий из попыток что-то улучшить. Я ориентируюсь на мэтров. Копперфильд для меня как некая путеводная звезда на горизонте, в сторону которой я держу свой путь, отдавая себя по максимуму.

Что вы получаете взамен от публики при такой самоотдаче? И как восстанавливаете баланс сил?

О. К. Получаю деньги (смеется). Но если серьезно, это процесс обмена энергиями. Иногда после выступления ко мне подходят люди, благодарят. Для меня удивительно, что своим искусством я могу довести людей до смеха, слез, искренних эмоций. В такие моменты я понимаю, что нахожусь на своем месте, что нужен людям, и это заряжает меня двигаться вперед. А восстанавливаюсь просто – природа, путешествия, спорт. Люблю уехать куда-то без Интернета и связи, чтобы наполниться энергией и снова отдавать ее окружающим.

Вы работаете с голубями и кроликами. Насколько сложно обучать животных для участия в фокусе?

О. К. Не более сложно, чем подготовить ассистента. На самом деле от кролика требуется только быть очаровательным и не бояться моих рук. Конечно, невозможно выдрессировать кролика настолько, чтобы он сам показывал фокусы. Но сделать его милым помощником вполне реально. Мой кролик Гектор уже в почтенном возрасте и скоро отправится на пенсию – жить у моих родителей. Ну а я буду растить нового четвероногого ассистента.

Получается, иллюзионист должен помимо технического знания фокусов быть артистом, дрессировщиком и психологом в одном лице?

О. К. Безусловно. Иллюзия – это, по сути, путь по лезвию ножа, тонкая грань, по которой надо пройти, не разрушив ощущение чуда. В этом смысле мы напоминаем канатоходцев. В любой момент зрители могут повести себя непредсказуемо, вмешаться в фокус. Надо уметь выкручиваться, это приходит с опытом. Конечно, я не профессиональный психолог, но на уровне эмпатии я понимаю людей. Человек должен быть расположен, готов к тому, чтобы удивиться. Ведь фокус на самом деле творят не иллюзионисты, а люди. Иллюзионист просто создает нужные декорации, а человек с помощью своего воображения уже интерпретирует это как чудо.

Зрители часто пытаются разгадать секрет фокуса?

О. К. Бывает, но на этот счет есть хорошая фраза: фокусники хранят секреты не от зрителей, а для зрителей. Узнать тайну фокуса – значит удовлетворить секундное любопытство. Мы же храним секреты для того, чтобы вы могли испытать эмоции и увидеть чудо.

Что является чудом для самого иллюзиониста?

О. К. Вот это как раз обратная сторона медали. Когда ты работаешь иллюзионистом, тебя сложнее чем-то удивить. Я, наверное, и увлекся этой профессией в поисках чуда. Весь мой профессиональный путь – это путь к чуду.