Янис Чамалиди: Концепт моды и новый герой

Некоторые СМИ его уже прозвали патриархом русской авангардной моды, о чем Янис то ли в шутку, то ли с иронией заметил в беседе… В преддверии знаковых дат Янис Чамалиди рассказывает о готовящейся большой ретроспективе, концепции одежды-трансформера и о том, почему Петербург – идеальный город для творчества, который он никогда не покинет.

– В следующем году 30 лет модному дому. Что готовите к этой дате?

– В преддверии даты у нас сейчас проходит выставка в музее современного искусства «Эрарта» – «Нон-финито», где мы показываем часть архивов. А к 30-летию готовим большую ретроспективную выставку. Скорее всего, будут представлены и платья, которые хранит Эрмитаж. Мы хотим собрать вещи из частных коллекций – у людей есть наши вещи – и сделать глубокую ретроспективу. Показать ключевые вехи: театральный период, классический, авангард, перелом авангарда, потом «Дивидум-Индивидум», деконструкцию и главный концепт – Multiway Concept (мультивей концепт, или многовариантная концепция. – Прим. ред.).

– Чем Multiway Concept отличается от того, что происходит на мировых подиумах?

– Мы отличаемся от топовых дизайнеров мира тем, что у нас есть концепция, как у Малевича. Через Multiway Concept человек меняется: из классического, спокойного, закрытого он трансформируется в социального, яркого, креативного. На одной вешалке хранятся два разных образа, которые до меня никто в одной вещи не соединял, – классика и авангард. Я исследовал человека, изучал Карла Юнга и всех психологов: человек либо закрытый, либо открытый. И в этот момент ему некогда переодеваться. Вы выворачиваете пиджак – а там принты, коллаборации с художниками. И вы уже другой, вы уже носитель информации.

Кстати, Николь Чен мне сказала: «Multiway Concept – это нью-лук XXI». И сравнила меня с Едзи Ямамото. Я отвечаю: скоро люди не будут инвестировать в одежду, которая не заточена под Multiway Concept. Потому что человек современный – он многозадачный. Время – самый дорогой ресурс. Он уезжает в поездку, а у него один бомбер – раз вывернул, два. Один плащ – вывернул, и уже два образа. Люди будут инвестировать в то, чтобы на одной вешалке висели два разных образа – классический и авангардный. В нашей одежде все продумано: она не мнется, легко стирается, легко перевозится. Чемодан 13 килограммов – и миллион образов.

– Как за это время трансформировалось ваше отношение к делу и к себе?

– Я постоянно нахожусь в аналитике, обучении. Мода – это инструмент. Я воспитан на русских сказках: сапоги-скороходы, скатерть-самобранка, шапка-невидимка. Волшебные гудсы, фэшн-гудсы – они же всегда красивые. Моя философия: жизнь – это лабиринт, как лабиринт Фавна. Нам нужна нить, чтобы по ней выйти. Нитку дарит та, что любит. Все запечатано в сказках и мифах.

Вещи, которые я создаю, – это инструменты, чтобы герой победил. А кого он победил? Себя. Моя серия коллекций объединена общим смыслом. SolisFinis (весна-лето 2025) – конец старому, конец безвкусице. Потом «Пробудившийся», потом «Познавший истину», потом LumeninTenebris – он идет на свет. И последняя коллекция, которую мы показали на Неделе моды в Москве, а потом в петербургском ТД «Пассаж», – SacrumLux, «Божественный свет». Герой выходит на свет и осознает: свет внутри него. Древняя руна Иса говорит: «Не смотрите на реку, закованную льдом, вся сила внутри нее». Мои клиенты такие – их никогда не видно, но сила внутри.

– Что сейчас происходит с модой, на ваш взгляд?

– Мне грустно смотреть. Для людей, как и раньше, важен статус. Но ты вырастаешь и понимаешь, что это не важно. А мода отчаянно движется в этом векторе. Мир живет какой-то старой парадигмой. Женщины продолжают одеваться в одежду, которая не удлиняет ноги, не делает человека изысканным. Моя одежда делает человека породистым. В Нижнем Новгороде, например, одна моя заказчица переодела сестру в нашу одежду и сказала: «Помнишь, бабушка говорила: породистая девка? Вот ты сейчас стала породистой». А когда мы набирали моделей с улицы и надевали на них наши вещи, их не узнавали: «Откуда вы моделей привезли?» Одежда меняет человека. Она дает свободу.

Понимаете, на «Титанике» миллионы женщин утонули в S-образных силуэтах, в шляпках-тортах и французских турнюрах. Абсолютно неудобная одежда, в которой они проклинали модельеров. А кто-то в то время уже начинал носить платье без корсета, «танцующие бусы» – наступала эпоха джаза. Я все-таки за другую одежду – за ту, которая не убивает.

– Пользуетесь ли вы новыми технологиями, нейросетями, например?

– Я развлекался, конечно. Тексты писать… ИИ нам для того и дан, чтобы помогать. Но я бы хотел, чтобы я голосом говорил, а нейросеть двигала подбородок на фото. Вот такого инструмента пока нет. А все остальное… Мы живем в мире торговли. Много делается для того, чтобы из человека достать деньги. Я бы хотел от ИИ помощи, а не очередной упаковки для кошелька.

Мода отражает дух времени. Что сегодня происходит с этим духом? Я фаталист и скептик. Мы при таком количестве знаний – как инфузории туфельки. Нами управляют. Единственное, где мы можем обрести свободу, – это в поиске своего внутреннего. От Платона до Жиля Делеза, от Юнга до Фрейда и Бехтерева – все говорили об этом. Платон утверждал: все, что происходит, нам снится. Тени, отбрасываемые от свечи, являются реальностью, а свеча и то, что горит, – это уже запредельное.

Посмотрите, как мутирует сознание. Вспомните картину «Сдача Бреды» Веласкеса: испанцы выносят ключи на подушках, расшаркиваются, извиняются перед побежденными – «сегодня выиграли вы, завтра мы». И это война. Потом Гойя пишет «Третье мая 1808 года в Мадриде»: белая рубашка, желтые брюки – и такие членистоногие персонажи, жуки с винтовками, дулом на человека. Шантаж. А Пикассо пишет «Гернику» – разрушение плоти. Ни шантажа, ни расшаркивания. Просто разрушение. Вот траектория. И я, глядя на это, создаю то, что имеет смысл. Я зашиваю в строчки обереги от злых духов. Я делаю тактильную, гипоаллергенную одежду, в которой удобно, – и при этом она эстетична.

– Какая у вас главная ценность в жизни?

– Свобода. Чтобы люди были свободны, слышали себя, свой «сакрум люкс». Понимали, что проделали путь: пробудились, познали истину, трансформировались. Многие ученые и исследователи утверждают, что мы не живем во Вселенной, а являемся ею. Вы, я, он, они – каждый отельная Вселенная. Я создаю одежду для человека свободного, ни на кого не похожего. Без витрин, без брендов на лбу. No brand, nolabel.

Я сам так живу. Просыпаюсь утром, одеваюсь, как рок-звезда: все кольца, браслеты, kissboots от RickOwens. Не потому, что могу себе позволить, а потому что я один раз живу и жадно хочу эту жизнь прожить. Женщины иногда говорят: «Пойду понравлюсь мужу». Какая чушь! Женщина должна быть непрочитанной книгой. Если муж все понял, он будет искать загадку за углом. Вы должны раздражать мужа, выбрать стиль, который он не приветствует. Конфликт пусть будет на этой почве, но не в другом месте. Я же учусь конфликтологии и психологии.

– Вы теперь занялись и дизайном интерьеров, об этом говорит последняя ваша коллаборация с бюро ­«Айкидизайн» в оформлении интерьеров многофункционального ­комплекса. Как это случилось?

– Мы живем в бесстилье. Стиля сейчас нет. Но к 2040 году, по прогнозам футурологов и трендологов, ситуация изменится. Сначала меняется архитектурный стиль, а потом уже под него шьется одежда. Так было с модерном: он изменил и дома, и внешний облик людей. А я как будто начал с конца: сначала сделал одежду – теперь перехожу к архитектуре. Строю квартал, занимаюсь айки-дизайном. Посмотрим, что получится.

Никогда не думали куда-то уехать, пожить и поработать не только в Петербурге? Я люблю говорить на русском языке. Я долго жил в Японии, Китае, Швейцарии. У друзей по всему миру в каждом доме есть комната, которая для Яниса. Меня все время ждут. Но мне очень нравится Петербург. Может, потому что я ленивый? Не хочу подвергать себя стрессам, менять общество, друзей. Я тут родился, тут пригодился.

Знаете, Олег Каравайчук говорил: когда он шел по Петербургу, он слышал звучание домов, архитектуры – он слышал музыку. Этот город строили художники для художников. Чтобы мы творили. У нас рождаются высокопродвинутые личности, и мы вбрасываем их в мир, чтобы мир еще не крякнулся, чтобы там что-то развивалось. Лучше, чем в России, жить негде. Это огромное заблуждение – думать иначе, я считаю. Но тут как в разговоре о Боге и политике – всегда кто-то будет обижен.

– Вы недавно поменяли свой образ – почему?

– Я реально посмотрел из точки А в точку Д и понял: бритая голова. У меня не лысая, а бритая – каждый день брею. Такой babyface, без бороды. Я снимаю родовую информацию, обнуляюсь. Я создал образ, который останется в моей вечности. Аналитик – ничего просто так не делаю. Все с умом и сообразительностью, как в русских сказках. 

Майский номер «Как потратить» Ведомости Северо-Запад можно найти в ведущих отелях и ресторанах Санкт-Петербурга, а также на полях Петербургского международного экономического форума-2026.